Пролог. Чего мы не утверждаем

Человек всегда подозревал, что видит не всё. Он рисовал мир на черепаховом панцире, потом на глиняной табличке, потом на карте, потом в уравнении — и каждый раз оказывалось, что рисунок был меньше, чем то, что он рисует. Это не история ошибок. Это единственный известный способ двигаться: сделать описание, дойти до его края, увидеть край, сделать следующее.

Сегодняшнее описание тоже кончается. Мы знаем, из чего собрано вещество, и не знаем, почему изнутри него кто-то смотрит. Мы умеем считать траектории и не умеем сказать, откуда приходит мысль, которой минуту назад не было. Область неизвестного не сжимается со временем — она переезжает.

В этом зазоре живут версии. Одна из них — что мир устроен как среда с правилами: есть условия, которые не обсуждаются, есть свойства, которые меняются, есть цена хода и есть отклик. Её называют по-разному, в последние годы чаще всего симуляцией. Версия красивая и недоказуемая: изнутри системы нельзя выйти наружу, чтобы посмотреть, как она выглядит снаружи. Мы её не утверждаем. Мы не утверждаем и обратного — обратное тоже никто не показал.

Мы просто не будем на этом стоять.

Потому что интересна не онтология, а то, что от неё не зависит. Человек ходит по одним и тем же состояниям и называет это судьбой. Платит цену, которую не считал, и называет это несправедливостью. Упирается в границу собственного описания и называет это болью. Это происходит одинаково при любом ответе на вопрос, из чего сделан мир. И чинится тоже одинаково.

Отсюда единственное, что здесь надо запомнить перед началом.

Ни одна рамка не отменяет цену хода. Ни «всё материально», ни «мира не существует». Если после какой-то философии становится дешевле поступить с человеком плохо — это плохая философия, и проверять её больше нечем.

Дальше — только механика. Что называется, чем измеряется, что за что платится.