Пролог. Чего мы не утверждаем
Человек всегда подозревал, что видит не всё. Он рисовал мир на черепаховом панцире, потом на глиняной табличке, потом на карте, потом в уравнении — и каждый раз оказывалось, что рисунок меньше, чем то, что он рисует. Это не история ошибок. Это единственный известный способ двигаться: сделать описание, дойти до его края, увидеть край, сделать следующее.
Сегодняшнее описание тоже кончается. Мы знаем, из чего собрано вещество, и не знаем, почему изнутри него кто-то смотрит. Мы умеем считать траектории и не умеем сказать, откуда приходит мысль, которой минуту назад не было. Область неизвестного не сжимается со временем — она переезжает.
В этом зазоре живут версии. Одна из них — что мир устроен как среда с правилами: есть условия, которые не обсуждаются, есть свойства, которые меняются, есть цена хода и есть отклик. Её называют по-разному, в последние годы чаще всего симуляцией. Версия красивая и недоказуемая: изнутри системы нельзя выйти наружу, чтобы посмотреть, как она выглядит снаружи. Мы её не утверждаем. Мы не утверждаем и обратного — обратное тоже никто не показал.
Мы просто не будем на этом стоять.
Потому что интересна не онтология, а то, что от неё не зависит. Человек ходит по одним и тем же состояниям и называет это судьбой. Платит цену, которую не считал, и называет это несправедливостью. Упирается в границу собственного описания и называет это болью. Это происходит одинаково при любом ответе на вопрос, из чего сделан мир. И чинится тоже одинаково.
Дальше идёт игровая рамка, и раз уж она будет держать всю книгу, честно сказать сразу, чего в ней нет.
Здесь нет уровней. Ни первого, ни девятого, ни «продвинутого». Линейная шкала — самая заразная часть игрового языка и самая бесполезная: она превращает разговор в сравнение, а сравнение ничего не меняет. Двигаться можно вширь, а не вверх.
Здесь нет настоящего себя, которого надо найти. Не будет ни одного места, где сказано, что где-то под ролями лежит подлинный человек, и его нужно откопать. Мы не знаем, лежит ли там что-то. Работать это знание всё равно не помогает.
Здесь нет лёгкости как результата. Есть игровые рамки, которые обещают восторг и снятие серьёзности, — мы не про это. В нашей рамке смена того, чем вы играете, ничего не списывает: всё прожитое остаётся вашим целиком, включая то, что не хочется.
Здесь нет археологии. Не будет поиска, откуда у вас взялось то или это, кто виноват и что случилось в шесть лет. Про правило, которое сейчас исполняется, важно, что оно исполняется, а не откуда пришло. Это короче и, как ни странно, честнее: происхождение почти всегда достраивается задним числом.
Здесь нет обещания, что всё зависит от вас. Часть мира не обсуждается вообще. Есть условия, есть ресурс, есть состояние тела — и никакое описание их не отменяет. Книга про тот слой, который действительно ваш, и про то, чтобы не путать его с остальными.
Мы не первые на этом поле. О том, что человек не видит того, чем является, писали задолго до нас. О том, что заявленное расходится с тем, что человеком реально управляет, — тоже. О правиле, которое исполняется исправно и потому не пересматривается, написана не одна школа. Где эта книга совпадает с ними, мы будем говорить прямо; где расходится — тем более.
И одна вещь, которую надо запомнить перед началом.
Ни одна рамка не отменяет цену хода. Ни «всё материально», ни «мира не существует», ни «это игра». Если после какой-то философии становится дешевле поступить с человеком плохо — это плохая философия, и проверять её больше нечем.
Дальше — только механика. Что называется, чем измеряется, что за что платится.